bufo_raddei (bufo_raddei) wrote,
bufo_raddei
bufo_raddei

Сны ушедшего лета

- Гло, ну проснись же, Гло....

Сладкая вязкая пучина сна, в которую все настойчивее врывается мурлыкающий голос Изабель.

-Гло....

Сон слегка раздвигается, впуская в себя горячее полуденное солнце, мягкую траву под щекой, журчание ручья неподалеку, сильный запах нагретой сосновой хвои и шелест ветра в виноградных лозах. Жарко, вязко, сладко, солнце пробивается свозь закрытые веки.

-Гло, просыпайся, ты как кошка, разомлевшая на солнце, поехали на море, пока у тебя не вырос хвост и кисточки на ушах!

На щеку набегает тень, протягиваю руки, Изабель наклоняется, губы у нее мягкие, сладкие и холодные.

-Мускат! Ты коварно пьешь без меня мое же любимое вино!

- Вчера ночью у тебя было другое самое любимое, ты такая непостоянная в любви!, - Изабель хохочет, тормошит меня, я прижимаю ее к себе и мы катимся по траве.

У отца Изабель маленький виноградник на границе соснового леса, в ста километрах от Аркашона. Большой старый дом на краю, и мягкая, укрытая от посторонних глаз, лужайка в зарослях высоких кустов на берегу ручья.

 

Мы живем здесь уже неделю. Утром, когда солнце заливает жаром веранду, на которой мы спим, перебираемся на лужайку к ручью, валяемся на траве, болтаем, пьем белое вино (в затончике ручья уже скопилась целая батарея полупустых бутылок, мы никак не можем допить начатое, а Изабель все притаскиевает и притаскивает новое, она решила, что пока я жуву здесь, должна перепробовать все местное вино, а в Бордо так много маленьких виноградников), и едим инжир. У Изабель черная грива, абсолютно черная, без отлива и оттенков, полностью впитывающая свет, и придающее ее и без того очень белой коже, не поддающейся никакому солнцу, вид скорее холодного мрамора, чем человеческой плоти. А мои и без того светлые волосы окончательно выгорели, и Изабель плетет косы, смешивая наши пряди, и уча меня заклинанию на старофранцузком, которое делает любовь вечной, а разлуку невозможной.

Потом мы едем в Аркашон, Изабель безбожно гонит, а я прижимаюсь к ней, пытаясь спрятать лицо от секущего глаза ветра, а мозг он назойливых видений не удержавшего в повороте мотоцикла. Мы часами бродим по бесконечным песчаным пляжам, не разнимая рук; плаваем до полного изнеможения, так что на берег выбираемся почти ползком,пытаясь поддержать друг друга, и в результате валясь навзнич в прибой, хохоча до слез; болтаем с рыбаками об особенностя ловли камбалы на донку, а потом едим эту самую камбалу,практически только что пойманную, зажаренную до золотистой корочки в маленьких ресторанчиках прямо не берегу. К камбале обязательно подется половинка лимона, зеленый салат, хрустящий багет и кружка ледяного светлого пива. Изабель дожидается пока я отопью первый глоток и меняет кружки, - Я знаю, ты подсыпаешь мне любовное зелье, теперь пей сама тоже!

Вечером мы идем в крошечный ресторанчик в ближайшем городке. Там всего шесть столиков, полумрак, маслянные лампы на столах, и печальный юноша играющий на гитаре и поющий длинные грустные песни. Мне они кажутся одной бесконечной песней, но Изабель говорит, что он практически никогда не повторяется, впрочем почти все они – плач по погибшей возлюбленной, будь она человек, птица или мифическое существо. Она угощает юношу вином, и он поет специально для нас, но Изабель отказывается перевести мне слова, говорит, что это слишком грустно и я буду плакать.

Иногда мы остаемся в доме, достаем сыр, груши, оливки и хлеб. Изабель приносит из подвала вино с виноградника ее отца. Гасим свет, зажигаем одну свечу, и сидим прижавшись друг к другу под взглядами теней, мечущихся по обшитым деревом стенам. Пьем густое темное вино, и Изабель рассказывает мне местные деревенские легенды, которые она слышала в детстве от бабушки, и которые ей страшно нравяться. Изабель утаскивает из отцовских запасов припрятанное для особых случаев вино, мы перебираемся на веранду, на груду пледов и подушек, служащих нам постелью. В лунном свете вино кажется почти черным, а белая кожа Изабель светится отраженным светом. Она все больше сбивается на французкий, и я уже просто слушаю ее мурлыкающий голос, который кажется мне удивительным аккомпаниментом к терпкому вину, лунному свету и ее мягким губам. Глухо ухает сова, и мечутся тени летучих мышей, перечеркивая диск луны.

-Гло, проснись Гло, - смеется Изабель, и тепло солнечных лучей на моих губах сменяется сладкой прохладой ее губ.

Я наконец открываю глаза. Тихий пустой дом. Темнота, и монотонное шуршание холодного зимнего дождя за окном. И только на губах сладкая прохлада муската давно ушедшего лета.

Tags: болтовня
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments